Чаще всего я искала дезориентированных людей, которые потом говорили что-то наподобие: «Я не понимала, куда иду, я не очень осознавала, что происходит», «У меня вообще выпала эта часть из памяти».

У меня был поиск, где бабушка села не на тот автобус в Красном Селе, а потом мы нашли её в районе Пионерки. Она никогда там не была, она случайно туда приехала и не помнит, как именно там оказалась, потому что у неё деменция, и часть информации выпадает из памяти.

Страшно, когда мы можем не успеть. Бывают такие вводные, по которым ты понимаешь, что очень поздно обратились к нам родные, что уже, например, дня три человек находится в лесу, и мы можем не успеть. Или это пропал пятилетний ребёнок, а там где-то рядом водоём, что тоже может привести к плохому исходу. Вот это вызывает страх.

Во время поиска все чувства отбрасываются, потому что у тебя есть чёткие задачи, которые тебе необходимо выполнить, и чем чётче и спокойнее ты на душе это всё выполнишь, тем быстрее ты сможешь помочь. Поэтому, возможно, это будет уже после поиска страшно, и ты поймёшь, какой это был ужас. Или вначале пришла заявка, ты испугался, потом собрался и думаешь: «Всё, нет, никаких чувств у меня сейчас быть не может, потому что я должна успеть это, это, это, найти того-то, того-то, того-то, отправить тех-то, тех-то, тех-то». У тебя так много задач в этот момент, что ты не успеваешь испугаться.

Когда я следила за чужим поиском, да, вполне могло быть страшно. А когда я сама веду поиск, нет.