«Терапия — для слабых или сильных?»

Интервью со взрослым психологом Еленой Зуша.
Что чувствуют взрослые, когда узнают о самоповреждении ребёнка? Как с этим справится?

1. С какими запросами к вам обращаются родители за помощью в проработке собственных детских травм?

Если мы говорим о людях, выросших в постсоветский период, то это практически поголовно травмы. Это родители, которые будут наказывать своего ребёнка молчанием. Полный показ того, что желания ребёнка ему безразличны. Оттуда идут фразы: «Хочешь? Перехочешь!», «Много хочешь, мало получишь».
Ребёнка стабильно всегда хотели засунуть в некие рамки. Когда этот ребёнок вырастет, то его психологический возраст не изменится. И почти всегда он будет воспитывать своего ребёнка так же, как воспитывали его.
С такими людьми мы, как правило, прорабатываем их собственную внутреннюю пассивную агрессию, которая у них направлена на них самих.

2. Какие есть «маячки» в поведении родителей, которые говорят, что в будущем их ребёнок может задумываться о нанесение вреда самому себе?

Ребёнок начинает постепенно формироваться как личность в возрасте 11–15 лет. И если родители в тот момент начнут на него давить, говорить такие фразы как: «Пока ты живёшь в моём доме, ничего твоего здесь нет», «Какие ещё личные границы?», «Закрой рот и иди в свою комнату», то в будущем их ребёнок может задуматься о самоповреждении.
Иногда родители пытаются через ребёнка исполнить свои несовершившиеся желания. Против его воли заставляют ходить на бокс, гимнастику, в музыкальную школу. Это осуществляется как давление на ребёнка, приводит к конфликтам в семье. В принципе любое желание вредить себе — это попытка привлечь внимание родителя, попытка сказать: «Посмотри, то, что ты делаешь, ранит меня настолько, что я раню себя!».
Разумеется, помимо попытки донести об этом, ребёнок таким образом сбрасывает накопившееся напряжение, которое появляется из-за того, что его не слышат, не понимают, критикуют. Это напряжение переходит в рану, и хотя бы на какое-то время подросток может не оставаться один на один со своей проблемой.



3. Какие фразы вы слышите от взрослых, которые всё же прошли сеанс терапии, хотя до этого говорили, что к психологу должны ходить только «психи» и в их время такого не было?

Большинство людей так и говорят, они думали, что терапия — это для слабых, для тех, кому нужен человек, который за деньги будет диктовать, как ему жить свою жизнь. Некоторые понимают, что, оказывается, нужна большая смелость, чтобы пойти на первый сеанс и остаться и дальше. Иногда это отторжение происходит из-за того, что взрослые впервые сталкиваются с такой чуткостью и добротой. После чего сами говорят: «Я не знаю, что мне делать, у меня ещё не было таких открытых взаимоотношений». Поэтому терапия — это, наоборот, для сильных и смелых людей, которые готовы проработать свои проблемы и стать другими.

4. Какой первый импульс у родителей, когда они узнают, что их ребёнок не хочет жить или причиняет себе боль?

Это страх, беспомощность и ощущение своей «никчёмности» как родителя. Настолько он не справляется со своими родительскими обязанностями, что довёл ребёнка до такого состояния.
Первое, что нужно сделать родителю, это взять себя в руки и не вываливать на ребёнка всю свою панику и страх, а если он не справляется со своими эмоциями, то он должен уже сам обратиться за психологической помощью. Потому что нестабильный родитель может вызывать у ребёнка такие мысли и желания.
При первых намёках или словах родитель должен брать ситуацию в свои руки. В ребёнке всегда борются два противоречивых желания — умереть и быть спасённым. В такой ситуации родителю важно подробно расспросить ребёнка, что заставило его прибегнуть к такому способу выражения боли. Ему важно понять, что за этим стоит. Очень часто дети сильно запуганы и боятся реакции родителей, потому что она может нести в себе как эмоциональное, так и физическое насилие. И из-за этого дети могут не давать истинную информацию.


5. Какие действия или реакции родителей вы считаете наиболее правильными в таких ситуациях?
Как я уже говорила, родителю нужно взять себя в руки. Не кричать, не перекладывать все свои эмоции на ребёнка. Не надо давить, говоря: «Выкладывай, почему ты так делаешь?» Не надо начинать беседу с самого самоповреждения, но и не нужно делать вид, что вы не видите самоповреждения. Лучше начать беседу с нейтральных вопросов: «Я вижу, что тебя что-то беспокоит, прости, если уделял тебе мало времени. Я хочу чтобы ты знал, я всегда готов тебя выслушать и дать нужный совет».
Родителю необходимо отправить ребёнка на терапию и самому пройти курс реабилитации.


6. Как вы успокаиваете родителей, что говорите им?

В целом, здесь главная функция терапевта не то чтобы успокоить родителей, а больше им донести важность и необходимость внимания к этой проблеме и, естественно, смены их поведения. Важно понимать, что определённые отношения в семье привели к такому исходу. Для того, чтобы изменить эти отношения, нужно найти ошибки, обсудить нюансы воспитания и коммуникацию. Далее нужен разговор, потому что не всегда родителям очевидно, из-за чего это произошло. Им может казаться, что они идеально воспитывали ребёнка. Проблема решается в моменте, когда люди начинают осознавать причины, которые к этому привели.
Поэтому как такового успокоения здесь быть не может, потому что я не хочу сейчас просто притягивать придумывать то, чего не должно быть. тобы успокоиться, им нужно себя привести в адекватное состояние, разобраться с собой. Когда родители будут в адекватном спокойном состоянии, когда это всё прояснится, появится чёткое понимание, что делать. И каждая ситуация, естественно, будет индивидуальная.

7. Как вы считаете, у родителей, чья реакция проявляется в негативном ключе, есть проблемы или даже детские травмы?

Это 100% так. Потому что, как я уже говорила, родитель обращается со своим ребёнком так же, как обращались с ним. Все брошенные родителями фразы, которые были сказанные в «шутку» “шутку” всегда оседают где-то внутри ребёнка.
Как бы мы ни крутили, до определённого возраста мама — самый важный человек в жизни ребёнка. Разумеется, отец тоже очень важен, но в детстве и до определённого момента ребёнок будет рассчитывать на маму, всегда смотреть на неё, думая, что именно она его защитит. И если мать этого не делает, то это тоже оставляет на ребёнке след.


8. Какой бы вы дали совет, если бы вас спросили: «Что делать, если я уже не верю в то, что всё будет в порядке?»

Ответ будет универсален не только под эту проблему, но и вообще под любую сложную жизненную ситуацию. Иногда мы начинаем осознавать причины того, что нас привело куда-то привело — какие наши действия, следственные связи,наши выборы, которые были сделаны. Здесь мы успокаиваемся и поднимаемся над ситуацией, мы перестаём быть жертвой обстоятельств, ощущать себя беспомощными. У нас появляется, можно сказать, волшебная способность эту ситуацию менять.
Поэтому как только родитель осознаёт причины своего, в частности, поведения, которые привели к такому исходу в отношениях с ребёнком, он получает возможность это поведение менять. Родителю нужно разобраться с собой, перестать внутренне на себя агрессировать, быть к себе излишне строгим, жёстким, чтобы перестать проецировать это на ребёнка.
В таком случае у них постепенно начинают налаживаться отношения. Но, естественно, эта ситуация требует очень взрослого, взвешенного подхода. Это ни в коем случае нельзя пускать на самотёк. Нужно сразу принимать меры. В первую очередь, повторюсь, родителям идти разбираться с собой, что привело в эту точку.
И второе, если никак не получается с ребёнком прояснить, что происходит, из-за чего он это делает, что его заставляет это делать, если он вообще не хочет поднимать эту тему, не говорит и продолжает заниматься самоповреждением, то, естественно, обязательно его направлять к терапевту. Потому что терапевт в данном случае нейтральная фигура, с которой ребёнок сможет раскрыться, почувствовать безопасность и может рассказать им то, что не может по каким-то причинам рассказать родителям.

9. Расскажите, из-за чего ещё у подростков могут возникают такие мысли.
Какие ещё факторы способствуют? В вашей практике, каких случаев было больше: влияние семьи или из вне.

Факторы, как правило, работают всегда, и внутренние, и внешние. Ребёнок, когда в семье атмосфера не совсем здоровая, становится более подвержен влиянию и внешних факторов. И, естественно, подростки уязвимы, особенно недополучающие внимание, признание. Кроме этого проблемы в школе, проблемы с друзьями, буллинг, дети в подростковый период бывают очень жестоки. И как раз когда ребёнок, не чувствуя в себе опоры, в силу определённых моментов в семье, может, становится объектом для битья. Это может быть внутреннее ощущение «я недостоин», которое проецируется уже во внешнюю среду. Ощущение, что я плохой, я нехороший, я не заслуживаю чего-то положительного, только страданий. Самонаказание здесь как способ искупить вину за своё, в принципе, существование. И, естественно, неспособность выражать, регулировать эмоции по-другому. Это всегда гормональный всплеск, это очень много новых ощущений, переживаний, сложных чувство — тревоги, злости, стыда, вины, отчаяния. Ребёнок не понимает, как с этим всем потоком справляться.
Нет такого, что каких-то случаев больше, потому что всегда всё начинается в семье. И то ядро, которое закладывается в семье, оно уже у нас является определяющим то, какие будут у человека отношения с собой и с миром. Поэтому всегда одно вытекает из другого. Это может вылиться в буллинг или это может не вылиться во внешний буллинг, но именно изначальная история самоповреждений — это, как правило, вот эта некомфортная, не доверительная атмосфера внутри семьи, потому что это всегда определяющий факт.