Некоторые люди не могут организовать себя в обществе так, как это принято считать «нормой». Им сложнее встроиться в привычный ритм, найти работу, общение. Причины бывают разными: особенности здоровья, ограничения по возможностям или барьеры в социуме.
В таких условиях человеку требуется не жалость, а пространство, где его примут и помогут раскрыться. Именно таким пространством является организация
«Ручеёк Надежды». Она работает с людьми с ограниченными возможностями, помогая им реализоваться через арт-деятельность. Здесь создают условия, в которых человек постепенно начинает заявлять о своих безграничных творческих ресурсах и показывать, насколько примитивны сложившиеся в «обществе» установки.
Через этот лонгрид мы предлагаем пройти вместе с участниками и сотрудниками их обычный день, который поделен на утро, день, вечер. А сперва знакомимся с руководителем организации — Риммой Ибрагимовной.
«Ручеёк Надежды». Она работает с людьми с ограниченными возможностями, помогая им реализоваться через арт-деятельность. Здесь создают условия, в которых человек постепенно начинает заявлять о своих безграничных творческих ресурсах и показывать, насколько примитивны сложившиеся в «обществе» установки.
Через этот лонгрид мы предлагаем пройти вместе с участниками и сотрудниками их обычный день, который поделен на утро, день, вечер. А сперва знакомимся с руководителем организации — Риммой Ибрагимовной.
АМАЛИЯ
СТЕПАНЕНКО
СТЕПАНЕНКО
Расскажите об организации, как пришла идея создать её?
Нашей организации уже более 25 лет. Идея создания была взята от самих родителей детей с инвалидностью. Изначально мы просто стали помогать друг другу — передавали вещи и следили за ребятами, помогали информационно. Уже потом моя подруга решила создать эту организацию. К сожалению, её не стало несколько лет назад, но она попросила меня продолжить её дело, и поэтому сейчас я здесь. Начинала я работать бухгалтером, но потом меня направили сюда, чтобы я возглавила социокультурную реабилитацию.
Как бы вы сформулировали главную миссию организации?
Главная миссия нашей организации — показать, что люди с особенностями здоровья ничем не отличаются от других. Мы помогаем развивать их творческий потенциал: вместе создаём арт-объекты, делаем подарки своими руками. Это даёт возможность проявить свои способности, показать свой талант и позитивный настрой, разрушить стереотипы, которые существуют в обществе.
Многие называют ваших подопечных «людьми с ограниченными возможностями». А в чем, на ваш взгляд, их возможности безграничны?
Безграничны их доброта, внутренний мир и рвение творить. Раньше у меня был подопечный, который очень плохо видел, но он нарисовал такую икону, что многие даже плакали. Также и остальные — они никогда не сдаются. На мой взгляд, в этом их возможности действительно безграничны.
Что вы чувствуете внутри, когда видите счастье в лицах ребят?
Если честно, я ощущаю двойное счастье. Это меня окрыляет и вдохновляет на новые проекты и работу. Показывает, что весь мой труд действительно не напрасен и я на верном пути.
Расскажите подробнее про самореализацию через творчество?
Через творчество мы можем выражать себя без слов, почувствовать себя уверенно. Иногда замечательно, как сильно поменялись участвующие: насколько увереннее они стали. Благодаря арт-терапии нам всем становится легче, мы словно преображаемся. На мой взгляд, любую болезнь можно вылечить искусством.
Нашей организации уже более 25 лет. Идея создания была взята от самих родителей детей с инвалидностью. Изначально мы просто стали помогать друг другу — передавали вещи и следили за ребятами, помогали информационно. Уже потом моя подруга решила создать эту организацию. К сожалению, её не стало несколько лет назад, но она попросила меня продолжить её дело, и поэтому сейчас я здесь. Начинала я работать бухгалтером, но потом меня направили сюда, чтобы я возглавила социокультурную реабилитацию.
Как бы вы сформулировали главную миссию организации?
Главная миссия нашей организации — показать, что люди с особенностями здоровья ничем не отличаются от других. Мы помогаем развивать их творческий потенциал: вместе создаём арт-объекты, делаем подарки своими руками. Это даёт возможность проявить свои способности, показать свой талант и позитивный настрой, разрушить стереотипы, которые существуют в обществе.
Многие называют ваших подопечных «людьми с ограниченными возможностями». А в чем, на ваш взгляд, их возможности безграничны?
Безграничны их доброта, внутренний мир и рвение творить. Раньше у меня был подопечный, который очень плохо видел, но он нарисовал такую икону, что многие даже плакали. Также и остальные — они никогда не сдаются. На мой взгляд, в этом их возможности действительно безграничны.
Что вы чувствуете внутри, когда видите счастье в лицах ребят?
Если честно, я ощущаю двойное счастье. Это меня окрыляет и вдохновляет на новые проекты и работу. Показывает, что весь мой труд действительно не напрасен и я на верном пути.
Расскажите подробнее про самореализацию через творчество?
Через творчество мы можем выражать себя без слов, почувствовать себя уверенно. Иногда замечательно, как сильно поменялись участвующие: насколько увереннее они стали. Благодаря арт-терапии нам всем становится легче, мы словно преображаемся. На мой взгляд, любую болезнь можно вылечить искусством.
Интервью с руководителем организации «Родничок Надежды» Риммой Ибрагимовной Жилевич. Действительно ли арт-терапия помогает? Узнаем, прочитав интервью.
АМАЛИЯ
СТЕПАНЕНКО
СТЕПАНЕНКО
9:00. «Из кухни доносятся звуки разговоров, а в коридоре слышно, как кто-то читает отрывки стихов...». То, как сложится работа, во многом, зависит от организации пространства. Это одна из самых важных и сложных задач, особенно, когда условия не безграничны. Как устроено помещение общественной организации МООИ
«Родничок Надежды», узнаем в репортаже.
«Родничок Надежды», узнаем в репортаже.
Небольшое помещение площадью всего 42 квадратных метра вмещает кухню, две комнаты и узкий коридорчик. При входе сразу видна старая, слегка обшарпанная белая дверь, на которой весит небольшое зеркало. По бокам коридора висят многочисленные куртки, а на полу аккуратно расставлена обувь. Также у стен расставлены коробки с готовыми товарами или продукциями, ведь «Родничок Надежды» помогает трудоустроиться. Пространство компактное, но организовано так, чтобы здесь можно было работать и общаться. Коридор объединяет все комнаты. В коридоре и комнатах стоят столы, стеллажи, краски и материалы для мастерской, где можно шить, рисовать, подписывать открытки и делать куклы для спектаклей. На полках стоят расписные кружки, картины, глиняные фигурки — всё сделано руками участников.
Тихо, слышны только разговоры из кухни, участники собирают магнитики, обсуждают детали работ, параллельно пьют чай.
Две основные комнаты разделены на зоны работы: в одной шьют и подписывают открытки, а в другой собирают магниты и лепят.
становятся большим пространством для творчества. В центре самой большой комнаты расположена мастерская.
Тихо, слышны только разговоры из кухни, участники собирают магнитики, обсуждают детали работ, параллельно пьют чай.
Две основные комнаты разделены на зоны работы: в одной шьют и подписывают открытки, а в другой собирают магниты и лепят.
становятся большим пространством для творчества. В центре самой большой комнаты расположена мастерская.
По середине комнаты стоит столик, за которым сидят взрослые с инвалидностью: кто-то шьёт, кто-то раскрашивает открытки, кто-то расписывает глиняные брошки. Все заняты делом, сосредоточены и сконцентрированы, при этом легко поддерживая беседу.
Вторая же комната чуть поменьше, но наполнена она более пёстро, все стены завешаны живописными картинами и иконами, а также дипломами. Эта комната отображает историю «Родничка Надежды» — памятные фотографии с волонтёрами, выигранные конкурсы, куклы с представлений и самодельные украшения. В основном в этой комнате шьют — одежду нуждающимся и в госпитали, куклы в детские дома и костюмы для театра.
Кухня представляет собой уголок с раковиной, столешницей и плитой. Единственное окошко выходит на зимний питерский дворик.
Даже при ограниченном пространстве удаётся разместить материалы и инструменты понятно и удобно, чтобы каждый участник легко находил всё необходимое для работы.
Организаторы отмечают, что все относятся с вниманием и ответственностью к каждому этапу работ.
Даже небольшие 42 квадрата «Ручейка Надежды» становятся большим пространством для творчества.
Вторая же комната чуть поменьше, но наполнена она более пёстро, все стены завешаны живописными картинами и иконами, а также дипломами. Эта комната отображает историю «Родничка Надежды» — памятные фотографии с волонтёрами, выигранные конкурсы, куклы с представлений и самодельные украшения. В основном в этой комнате шьют — одежду нуждающимся и в госпитали, куклы в детские дома и костюмы для театра.
Кухня представляет собой уголок с раковиной, столешницей и плитой. Единственное окошко выходит на зимний питерский дворик.
Даже при ограниченном пространстве удаётся разместить материалы и инструменты понятно и удобно, чтобы каждый участник легко находил всё необходимое для работы.
Организаторы отмечают, что все относятся с вниманием и ответственностью к каждому этапу работ.
Даже небольшие 42 квадрата «Ручейка Надежды» становятся большим пространством для творчества.
МИЛАНА
БЕЛАЯ
БЕЛАЯ
11:00. Сумерки густели, превращая очертания веранды в расплывчатые пятна. Лера сидела на полу, окружённая мотками разноцветной шерсти. Её пальцы двигались ритмично, почти механически, переплетая нити в сложное, только ей понятное полотно. Даша сидела напротив в плетёном кресле, обхватив колени руками. Она уже полчаса смотрела на одну и ту же точку на горизонте.
— Ты когда-нибудь чувствовала, что тебя… слишком мало для этого мира? — тихо спросила Даша, — Как будто ты — карандашный набросок, который забыли обвести чернилами.
Лера на мгновение замерла, удерживая петлю.
— Каждый день, Даш. Но когда я выбираю этот ярко-синий и вплетаю его в серый, я как будто прибиваю себя к реальности гвоздями. Вот она я. Вот мой след. Если я остановлюсь, я боюсь, что просто растворюсь в воздухе, как пар.
— Ты когда-нибудь чувствовала, что тебя… слишком мало для этого мира? — тихо спросила Даша, — Как будто ты — карандашный набросок, который забыли обвести чернилами.
Лера на мгновение замерла, удерживая петлю.
— Каждый день, Даш. Но когда я выбираю этот ярко-синий и вплетаю его в серый, я как будто прибиваю себя к реальности гвоздями. Вот она я. Вот мой след. Если я остановлюсь, я боюсь, что просто растворюсь в воздухе, как пар.
Даша перевела взгляд на руки подруги.
— А я пробую «прибивать», но гвозди гнутся. Я беру кисть, и мне кажется, что это не я веду линию, а пустота внутри меня просто пачкает бумагу. У тебя получается превратить этот… внутренний скрежет в вещь. В уютный свитер или странную картину. А у меня скрежет остаётся просто скрежетом. Он не хочет становиться ничем, кроме боли.
Лера отложила вязание и посмотрела на подругу. В её взгляде не было жалости, только узнавание — то самое, которое бывает между людьми, знающими цену «хорошим дням».
— Если внутри только выжжённое поле, где ничего не растёт? Я смотрю
— А я пробую «прибивать», но гвозди гнутся. Я беру кисть, и мне кажется, что это не я веду линию, а пустота внутри меня просто пачкает бумагу. У тебя получается превратить этот… внутренний скрежет в вещь. В уютный свитер или странную картину. А у меня скрежет остаётся просто скрежетом. Он не хочет становиться ничем, кроме боли.
Лера отложила вязание и посмотрела на подругу. В её взгляде не было жалости, только узнавание — то самое, которое бывает между людьми, знающими цену «хорошим дням».
— Если внутри только выжжённое поле, где ничего не растёт? Я смотрю
— Знаешь, — Лера коснулась шершавой нити, — иногда самореализация — это не про то, чтобы создать шедевр. Для меня это способ договориться с теми голосами, которые шепчут, что меня нет. Я строю мост из этой шерсти.
— А если мост строить не из чего? — Даша горько усмехнулась, кутаясь в шаль.
— А если мост строить не из чего? — Даша горько усмехнулась, кутаясь в шаль.
на людей, которые «находят себя» в проектах, в текстах, в музыке… И чувствую себя зрителем на чужом празднике. Я даже не могу найти слова, чтобы описать этот холод. Он просто есть. И он занимает всё место, предназначенное для чего-то другого.
Лера пододвинулась ближе и положила моток шерсти Даше на колени. Он был тёплым и тяжёлым.
— Может быть, — негромко произнесла она, — твоя форма «быть» сейчас — это просто выдерживать этот холод. Не обязательно превращать его в искусство, чтобы он имел смысл. Иногда просто донести себя до следующего утра в целости — это уже самая настоящая работа над собой. Сложнее любого моего узора.
Даша опустила ладонь на мягкую шерсть. Нити под пальцами казались живыми. Она не знала, сможет ли когда-нибудь сплести из них что-то своё, но в этот момент, в этой тишине, ей показалось, что её «карандашный набросок» стал чуточку чётче.
Лера пододвинулась ближе и положила моток шерсти Даше на колени. Он был тёплым и тяжёлым.
— Может быть, — негромко произнесла она, — твоя форма «быть» сейчас — это просто выдерживать этот холод. Не обязательно превращать его в искусство, чтобы он имел смысл. Иногда просто донести себя до следующего утра в целости — это уже самая настоящая работа над собой. Сложнее любого моего узора.
Даша опустила ладонь на мягкую шерсть. Нити под пальцами казались живыми. Она не знала, сможет ли когда-нибудь сплести из них что-то своё, но в этот момент, в этой тишине, ей показалось, что её «карандашный набросок» стал чуточку чётче.
ШЕДЕВР
Интервью с участницей организации — Ниной. Она рассказала про свой путь и интересы, про то, как она самореализуется и ищет себя в творчестве.
Меня зовут Нина. Я особенный художник, с 2013 года у меня оформлена инвалидность по психиатрии. Раньше я работала вместе со здоровыми людьми, но это стало проблематично и трудно. Поэтому я нашла работу здесь.
Мне кажется, если бы организация была сказочным домом, то она была бы построена из кирпича — самого прочного материала, чтобы никогда не сломалась и всегда радовала нас. Когда с утра я прихожу сюда, то надеваю свой передник, наливаю воду и готовлю материалы, чтобы приступить к работе. Занимаюсь я здесь лепкой и росписью керамики. В раскрашивании готовых изделий я люблю самые яркие цвета — они прекрасны! Но в одежде предпочитаю чёрный.
Сейчас я и мои сокомандники активно готовимся к выставке наших керамических фигур в Севкабель Порту. Я очень жду её, ведь мне интересно посмотреть на свои готовые фигурки. Когда я их вижу, во мне часто просыпается гордость за саму себя, но если результат вышел не очень хорошим, то иногда я могу и пожурить себя.
Меня зовут Нина. Я особенный художник, с 2013 года у меня оформлена инвалидность по психиатрии. Раньше я работала вместе со здоровыми людьми, но это стало проблематично и трудно. Поэтому я нашла работу здесь.
Мне кажется, если бы организация была сказочным домом, то она была бы построена из кирпича — самого прочного материала, чтобы никогда не сломалась и всегда радовала нас. Когда с утра я прихожу сюда, то надеваю свой передник, наливаю воду и готовлю материалы, чтобы приступить к работе. Занимаюсь я здесь лепкой и росписью керамики. В раскрашивании готовых изделий я люблю самые яркие цвета — они прекрасны! Но в одежде предпочитаю чёрный.
Сейчас я и мои сокомандники активно готовимся к выставке наших керамических фигур в Севкабель Порту. Я очень жду её, ведь мне интересно посмотреть на свои готовые фигурки. Когда я их вижу, во мне часто просыпается гордость за саму себя, но если результат вышел не очень хорошим, то иногда я могу и пожурить себя.
Вообще, наш коллектив — это семья. Взаимовыручка и взаимопонимание — это то, что мы практикуем каждый день. Я часто помогаю своим друзьям, если у них что-то не получается. Иногда мы общаемся с ребятами, но мало, потому что мы трудимся. Но я бы явно предпочла работать в коллективе, нежели одной. Это всегда веселее. И если бы к нам сюда пришли новые гости, я бы показала им свои поделки и своих коллег. Рассказала бы, какой прекрасный результат мы видим в конце, после чего была бы уверена, что они сразу влюбились бы в это место так же, как и я.
СЕМЬЯ
Интервью с участником организации — Олегом. Он делится с нами своей историей: от работы в Российской национальной библиотеке до увольнения и оформления инвалидности. Обрёл ли он счастье в «Родничке»?
Добрый день! Меня зовут Олег. В 2004 году я работал сотрудником Российской национальной библиотеки, а также продавцом в Гостином дворе. Но в 2017 году оформил инвалидность из-за ментального заболевания. Из-за этого какое-то время я был дома, и все попытки найти работу, к сожалению, не увенчались успехом. А потом моя подруга привела меня сюда, в организацию «Родничок Надежды». Вообще, мне кажется, что организация — это наш дом из любви и понимания.
Раньше я любил собирать фарфор. В мою коллекцию входили разные экспонаты, например, с Императорского фарфорового завода. Поэтому, когда мне показывают мои готовые работы, у меня внутри появляется гордость за себя и даже тщеславие.
Ну а если бы к нам сюда пришёл новый гость, то первым делом я бы напоил его чаем и показал наши иконы и картины, чтобы ему точно у нас понравилось.
Добрый день! Меня зовут Олег. В 2004 году я работал сотрудником Российской национальной библиотеки, а также продавцом в Гостином дворе. Но в 2017 году оформил инвалидность из-за ментального заболевания. Из-за этого какое-то время я был дома, и все попытки найти работу, к сожалению, не увенчались успехом. А потом моя подруга привела меня сюда, в организацию «Родничок Надежды». Вообще, мне кажется, что организация — это наш дом из любви и понимания.
Раньше я любил собирать фарфор. В мою коллекцию входили разные экспонаты, например, с Императорского фарфорового завода. Поэтому, когда мне показывают мои готовые работы, у меня внутри появляется гордость за себя и даже тщеславие.
Ну а если бы к нам сюда пришёл новый гость, то первым делом я бы напоил его чаем и показал наши иконы и картины, чтобы ему точно у нас понравилось.
14:00. Что происходит с человеком, когда привычная жизнь рушится — диагнозом, увольнением, одиночеством? Можно ли после этого не просто собрать себя заново, а выстроить что-то прочное? Эти истории — о людях «Родничка Надежды», которые не остановились. Предлагаем прочитать четыре монолога участников этой организации: Дмитрия, Жанны, Нины и Олега.
Интервью с участником фонда — Дмитрием. Он рассказал про свой путь становления художником. Какие же трудности могут быть на пути столь творческой профессии, если у тебя есть психиатрические заболевания?
Добрый день! Меня зовут Дмитрий. С детства у меня есть любовь и талант к творчеству, в особенности к рисованию. Поэтому здесь я в основном рисую открытки и иногда что-то разукрашиваю. Из красок мой самый любимый цвет — зеленый, потому что он у меня ассоциируется с летней травой.
Для меня организация — это дом. Он построен из доброты. Иногда я не хочу отсюда уходить, хочется остаться с ребятами, дальше разговаривать и дарить друг другу тепло.
Если бы к нам сюда пришел новый гость, то я бы рассказал ему о своих работах и о Санкт-Петербурге. Я очень люблю рассказывать интересные истории про наш город.
Если честно, когда я вижу свои готовые работы, то я испытываю огромную гордость за себя и уверенность в себе. Но, разумеется, стараюсь держать это внутри себя, ведь нужно быть скромным, а за меня всё скажет моя работа, ведь картина — это отражение внутреннего мира художника.
Один день — слишком короткий срок, но его достаточно, чтобы заметить важное.
В небольшом помещении люди, которые шаг за шагом учатся быть собой, могут получить возможность реализоваться в обществе.
На такие места редко обращают внимание. Их работа медленная, кропотливая и сложная.
Проведённый здесь день показывает простую вещь: поддержка — это конкретное действие. Это время, которое кто-то отдаёт, это участие, которое можно проявить.
И, пожалуй, главное наблюдение: самовыражение не принадлежит только тем, кому легко. Оно не зависит от статуса или физических возможностей.
Поддержка может быть разной: информационной, волонтёрской или социальной.
Через творчество человек получает возможность говорить о себе и быть услышанным.
Итог этого дня прост: независимо от обстоятельств, каждый может найти форму, в которой ему комфортно проявляться.
Добрый день! Меня зовут Дмитрий. С детства у меня есть любовь и талант к творчеству, в особенности к рисованию. Поэтому здесь я в основном рисую открытки и иногда что-то разукрашиваю. Из красок мой самый любимый цвет — зеленый, потому что он у меня ассоциируется с летней травой.
Для меня организация — это дом. Он построен из доброты. Иногда я не хочу отсюда уходить, хочется остаться с ребятами, дальше разговаривать и дарить друг другу тепло.
Если бы к нам сюда пришел новый гость, то я бы рассказал ему о своих работах и о Санкт-Петербурге. Я очень люблю рассказывать интересные истории про наш город.
Если честно, когда я вижу свои готовые работы, то я испытываю огромную гордость за себя и уверенность в себе. Но, разумеется, стараюсь держать это внутри себя, ведь нужно быть скромным, а за меня всё скажет моя работа, ведь картина — это отражение внутреннего мира художника.
Один день — слишком короткий срок, но его достаточно, чтобы заметить важное.
В небольшом помещении люди, которые шаг за шагом учатся быть собой, могут получить возможность реализоваться в обществе.
На такие места редко обращают внимание. Их работа медленная, кропотливая и сложная.
Проведённый здесь день показывает простую вещь: поддержка — это конкретное действие. Это время, которое кто-то отдаёт, это участие, которое можно проявить.
И, пожалуй, главное наблюдение: самовыражение не принадлежит только тем, кому легко. Оно не зависит от статуса или физических возможностей.
Поддержка может быть разной: информационной, волонтёрской или социальной.
Через творчество человек получает возможность говорить о себе и быть услышанным.
Итог этого дня прост: независимо от обстоятельств, каждый может найти форму, в которой ему комфортно проявляться.
История ещё одной участницы организации, которая поделилась тем, что она делает в нем и как видит взаимоотношения внутри «Родничка».
Меня зовут Жанна. Вот уже почти четыре года я работаю в организации «Родничок Надежды», и за это время она стала для меня настоящим домом.
Здесь я занимаюсь творчеством с важной миссией: делаю браслеты и открытки для солдат. Мне очень хочется, чтобы эти небольшие подарки радовали их и помогали чувствовать нашу поддержку.
У нас удивительная, по-настоящему семейная атмосфера. Я всегда стараюсь помогать своим друзьям, если это необходимо, и сама очень ценю наше общение. Я бы ни за что не захотела работать в одиночку. В компании единомышленников мне гораздо проще, уютнее и лучше.
Я убеждена, что наш «Родничок» нужно беречь и строить дальше, а не ломать, ведь он объединяет нас. Если бы к нам пришел новый гость, я бы с радостью провела ему экскурсию: рассказала бы о том, кто мы такие и каким важным делом здесь занимаемся, чтобы он сразу почувствовал тепло нашего круга.
Меня зовут Жанна. Вот уже почти четыре года я работаю в организации «Родничок Надежды», и за это время она стала для меня настоящим домом.
Здесь я занимаюсь творчеством с важной миссией: делаю браслеты и открытки для солдат. Мне очень хочется, чтобы эти небольшие подарки радовали их и помогали чувствовать нашу поддержку.
У нас удивительная, по-настоящему семейная атмосфера. Я всегда стараюсь помогать своим друзьям, если это необходимо, и сама очень ценю наше общение. Я бы ни за что не захотела работать в одиночку. В компании единомышленников мне гораздо проще, уютнее и лучше.
Я убеждена, что наш «Родничок» нужно беречь и строить дальше, а не ломать, ведь он объединяет нас. Если бы к нам пришел новый гость, я бы с радостью провела ему экскурсию: рассказала бы о том, кто мы такие и каким важным делом здесь занимаемся, чтобы он сразу почувствовал тепло нашего круга.
ПОЛИНА
ЗАЙЦЕВА
ЗАЙЦЕВА
ВАЛЕРИЯ
ПРИЕМЫШЕВА
ПРИЕМЫШЕВА
Помогает ли творчество людям в жизни?
да
нет
нет
Вы знаете проекты связанные с помощью инвалидам в творчестве и реализации?
да
нет
нет
Были ли вы когда-нибудь волонтером?
да
нет
нет
Как вы считаете, могут ли люди с ограниченными возможностями реализовывать себя через творчество?
— Да, я считаю, что людям с ограниченными возможностями даже легче реализовать себя через творчество. Оно словно даёт им крылья! (Даша, 17 лет)
— Да. Мне кажется, что для людей с ОВЗ творчество может стать надеждой и спасением (Соня, 15 лет)
— Я думаю, что люди с ОВЗ как раз и реализовывают себя с помощью разных видов творчества, общения, спорта и других увлечений (Стеша, 15 лет)
— Да, я считаю, что людям с ограниченными возможностями даже легче реализовать себя через творчество. Оно словно даёт им крылья! (Даша, 17 лет)
— Да. Мне кажется, что для людей с ОВЗ творчество может стать надеждой и спасением (Соня, 15 лет)
— Я думаю, что люди с ОВЗ как раз и реализовывают себя с помощью разных видов творчества, общения, спорта и других увлечений (Стеша, 15 лет)
Важны ли волонтеры в помощи и поддержке людям с ограниченными возможностями? Почему?
— Да, волонтеры очень важны для таких людей. Но! Если человеку с ограниченными возможностями это нужно, и он сам попросит помощи (Саша, 16 лет)
— Да, важны! Они помогают пройти адаптацию в общество наиболее спокойно и комфортно (Арина, 14 лет)
— Мне кажется, что это не сильно влияет на результат, но если волонтёр — человек, занимающийся помощью добровольно, есть, то хуже точно не будет (Лиза, 16 лет)
— Да, волонтеры очень важны для таких людей. Но! Если человеку с ограниченными возможностями это нужно, и он сам попросит помощи (Саша, 16 лет)
— Да, важны! Они помогают пройти адаптацию в общество наиболее спокойно и комфортно (Арина, 14 лет)
— Мне кажется, что это не сильно влияет на результат, но если волонтёр — человек, занимающийся помощью добровольно, есть, то хуже точно не будет (Лиза, 16 лет)
*полученная в первый день информация являлась пособием по тому, как правильно задавать вопросы, чтобы получить точный ответ
18:00. Люди с ОВЗ тоже хотят работать и реализоваться в жизни, но сделать это бывает крайне тяжело. Зато они могут проявить это через творчество.
Мы провели блиц-опрос о том, как люди с отняться к такому проявлению самореализации и готовы ли они помогать.
Мы провели блиц-опрос о том, как люди с отняться к такому проявлению самореализации и готовы ли они помогать.
МИЛАНА
БЕЛАЯ
БЕЛАЯ
20:00. Прошло два года. На этот раз девушки сидели в мастерской, когда рыжие отблески рассвета еле просачивались сквозь окна.
На стене висело огромное полотно Леры. Это уже не был просто «плот» из ниток; это была сложная, многослойная карта, где грубые узлы переплетались с нежнейшим шёлком. В этом хаосе узоров прочитывался путь — от глухой тревоги к осознанному спокойствию. Лера больше не «прибивала себя гвоздями» к реальности; она просто жила в ней, уверенно держа нить.
На стене висело огромное полотно Леры. Это уже не был просто «плот» из ниток; это была сложная, многослойная карта, где грубые узлы переплетались с нежнейшим шёлком. В этом хаосе узоров прочитывался путь — от глухой тревоги к осознанному спокойствию. Лера больше не «прибивала себя гвоздями» к реальности; она просто жила в ней, уверенно держа нить.
— Помнишь, я говорила, что я — забытый набросок? — Даша не оборачивалась. Её рука уверенно вела длинную, ломаную линию.
Лера подошла ближе, поправляя край своего
полотна.
Лера подошла ближе, поправляя край своего
полотна.
ТЕНИ
Даша сидела у окна. Перед ней стоял небольшой мольберт, но на нём не было привычных попыток «нарисовать что-то красивое». Она работала углём, и её пальцы были испачканы в чёрной пыли. На бумаге проступали странные, резкие силуэты — тени, которые раньше пугали её, теперь обрели чёткие границы.
— Помню. Ты тогда боялась, что карандаш сломается.
— Он не сломался, — Даша наконец отложила уголь и посмотрела на свои руки. — Просто я поняла, что тени не нужно прогонять. Их нужно… приручать. Когда я даю им место на бумаге, они перестают занимать место внутри меня. Смешно, да? Раньше я думала, что творчество — это для тех, у кого всё хорошо. А оказалось, оно для тех, кому нужно собрать себя заново.
Она прикоснулась к рисунку. Линии были жёсткими, но они были настоящими. В них больше не было того звенящего гула пустоты, о котором она плакала два года назад. На месте выжжённого поля начали прорастать первые, пусть и странные, ростки.
— Ты больше не зритель, — тихо сказала Лера, глядя на подругу.
Даша улыбнулась — впервые за долгое время эта улыбка не казалась маской.
— Нет. Я наконец-то взяла в руки ластик и карандаш. И знаешь, оказывается, я сама могу решать, где провести черту.
В комнате пахло пылью, шерстью и жжёным углём. Это был запах жизни, которая больше не пыталась исчезнуть, а шаг за шагом обретала свою плотность и форму, превращая вчерашнюю боль в осязаемую, видимую истину.
— Он не сломался, — Даша наконец отложила уголь и посмотрела на свои руки. — Просто я поняла, что тени не нужно прогонять. Их нужно… приручать. Когда я даю им место на бумаге, они перестают занимать место внутри меня. Смешно, да? Раньше я думала, что творчество — это для тех, у кого всё хорошо. А оказалось, оно для тех, кому нужно собрать себя заново.
Она прикоснулась к рисунку. Линии были жёсткими, но они были настоящими. В них больше не было того звенящего гула пустоты, о котором она плакала два года назад. На месте выжжённого поля начали прорастать первые, пусть и странные, ростки.
— Ты больше не зритель, — тихо сказала Лера, глядя на подругу.
Даша улыбнулась — впервые за долгое время эта улыбка не казалась маской.
— Нет. Я наконец-то взяла в руки ластик и карандаш. И знаешь, оказывается, я сама могу решать, где провести черту.
В комнате пахло пылью, шерстью и жжёным углём. Это был запах жизни, которая больше не пыталась исчезнуть, а шаг за шагом обретала свою плотность и форму, превращая вчерашнюю боль в осязаемую, видимую истину.
шеф-редактор,
автор текстов,
корректор
автор текстов,
корректор
автор текстов
фотограф
корреспондент
верстальщик
руководитель
монтажёр, оператор
режиссёр, оператор
Один день — слишком короткий срок, но его достаточно, чтобы заметить важное.
В небольшом помещении люди, которые шаг за шагом учатся быть собой, могут получить возможность реализоваться в обществе.
В небольшом помещении люди, которые шаг за шагом учатся быть собой, могут получить возможность реализоваться в обществе.
Итог этого дня прост: независимо от обстоятельств, каждый может найти форму, в которой ему комфортно проявляться.
На такие места редко обращают внимание. Их работа медленная, кропотливая и сложная. Проведённый здесь день показывает простую вещь: поддержка — это конкретное действие. Это время, которое кто-то отдаёт, это участие, которое можно проявить. И, пожалуй, главное наблюдение: самовыражение не принадлежит только тем, кому легко. Оно не зависит от статуса или физических возможностей. Поддержка может быть разной: информационной, волонтёрской или социальной. Через творчество человек получает возможность говорить о себе и быть услышанным.
АМАЛИЯ
СТЕПАНЕНКО
СТЕПАНЕНКО